• Летопись автоспорта
  • “Две секунды как вечность”. Третья глава “Неизвестного Кими”. Часть 1

    Неизвестный Кими Ряйккёнен

    Fun Formula продолжает публиковать перевод книги Кари Хотакайнена “Неизвестный Кими Ряйккёнен”. На очереди первая часть третьей главы.

    Авторское предисловие

    Первая глава (Первая часть и Вторая часть)

    Вторая глава

    ДВЕ СЕКУНДЫ КАК ВЕЧНОСТЬ

    Город Бар, Швейцария, дом. Папа лежит на диване с бутылкой воды в левой руке и игрушечной машинкой Робина в правой. Робин играет с машинками на полу. Никакой суеты. До отъезда на последнюю гонку в Абу-Даби ещё три дня; на этот раз поедет вся семья. А затем сезон закончится.

    На этом диване Кими отец, а не гонщик. Он оживлённо говорит, комментирует болтовню Робина, принимает участие в играх, шутит, смеётся, подлавливает сына на озорстве и подыгрывает ему. 38-летний мужчина уже три года является отцом. Его второй ребёнок, малышка Рианна, родилась шесть месяцев назад. Повседневная жизнь наполнена гораздо большим количеством событий, чем гонки “Формулы-1”. На треке события без конца повторяются – одна гонка похожа на другую. С маленькими детьми моменты сохраняют свою уникальность. Завтра всё может поменяться: новое слово появится в словаре Робина, новое выражение появится на лице Рианны. “Формула-1” уступает место самым близким людям.

    Вот он, Ледяной человек, но на нём нет признаков хладнокровия. “Айсмен”, “Ледяной человек”, – это прозвище, придуманное Роном Деннисом, боссом “Макларена”, кличка, ширма, штамп. С таким прозвищем можно гонять на машине, для этого оно отлично подходит. Но за пределами автомобиля “лёд” начинает таять, а стоит Кими переступить порог своего дома, и он окончательно испаряется.

    Кими знаменит своей сдержанностью. Молчание изобрели не финны, но тем не менее, они всё равно переработали его в несколько успешных продуктов: неразговорчивость, паузы, предложения из трёх слов и полутораминутное безмолвие. Всё это капканы для тех, кто не в теме, тех, кто пытается понять, что же происходит, когда не происходит ничего. А после этого финн продолжает, будто и не было никакого молчания.

    На основной работе Кими его кричащее молчание вызвано глупыми вопросами. В шумной и говорливой среде СМИ молчание может быть лучшим способом привлечь внимание. В случае с Кими, неразговорчивость берёт своё начало в сочетании застенчивости и незаурядного ума: если вопросы банальны, он отвечает парой слов и потирает шею.

    У Кими Ряйккёнена не было шансов приспособиться к медийному климату “Формулы-1”. В 2001-м он с головой нырнул в ледяную прорубь: сотни репортеров и телеканалов приехали на открывающую сезон гонку в Мельбурне, а ему в лицо смотрели десять микрофонов. В его “прошлой” жизни, в формуле “Рено”, были только случайные интервью. А затем всё изменилось в одночасье. Молодой человек, говорящий на ломаном, прерывистом, с запинкой, английском, оказался в полном дерьме, это факт. Свершилось чудо – он попал в “Формулу-1”, мир, за год до этого маячивший далеко на горизонте.

    У старого приятеля Кими Теему Носа Невалайнена есть интересная теория: “Если бы его путь к славе был длиннее, и у него было бы больше времени на подготовку, бьюсь об заклад, это был бы другой Кими, отличающийся от того, каким мы его знаем. Я совершенно уверен, что он был бы гораздо скучнее. Он бы всегда говорил только то, что люди хотят слышать. Сейчас же своими тремя словами он выражает гораздо больше, чем все остальные вместе взятые“.

    “Было бы великолепно гонять в “Формуле-1″ инкогнито”, – говорит он, а я проверяю, записал ли диктофон его первое предложение.

    Кими не первый финский спортсмен, игнорирующий микрофон или остерегающийся его. Но он первый, чья неразговорчивость стала международным брендом, стала сама, а не была специально разработана им. Он не сотворил этот бренд, а просто однажды понял, что это он и есть. Самый сильный личностный бренд – это всегда правда, и, следовательно, он возникает спонтанно. Самый слабый – обезличенный, он сфабрикован, выучен и зазубрен. Кими – это органический продукт, появившийся из ледяной воды и имеющий глубокие корни там, где он появился на свет – в Кархусуо, Эспоо.

    Нажимаю на красную кнопку диктофона, теперь он готов к записи разговора. Кими бросает взгляд на гаджет, но не позволяет ему себя смутить – а если это и не так, то он не показывает этого.

    Он изо всех сил пытается справиться со славой. Это горькая пилюля, неизбежное зло. “Было бы великолепно гонять в “Формуле-1″ инкогнито”, – говорит он, а я проверяю, записал ли диктофон это его первое предложение. Произнося эту мысль, Кими знает, что такого нет и никогда не будет. Инкогнито можно управлять бритвой или газонокосилкой, но никак не машиной стоимостью 7 миллионов евро.

    В картинге было не так много интервью – разве что после подиумов или во время финских чемпионатов. Тоже самое можно сказать о формуле “Рено”. Я не почувствовал особой неловкости в Ф1, но интервью раздражали меня невероятно. На мой взгляд, они бессмысленны, хотя с командной точки зрения я их понимаю. Это одни и те же вопросы изо дня в день. Возможно, о спорте вообще не так много можно задать вопросов. Можно просто дублировать ответы – как ни крути, это было бы намного легче“.

    Робин играет по меньшей мере с десятком машинок на трассе с поднимающейся стартовой прямой. Машинки нужно запустить так, чтобы они смогли достичь вершины петли, а затем разогнались к финишу. Поглощенный игрой Кими занимается запуском, в то время как красная лампочка диктофона мигает, требуя речи.

    “Я не очень понимаю, зачем имея 20 гонок за сезон, они каждый четверг спрашивают о предыдущей гонке, а каждую пятницу – о тренировке. Они смотрят на результаты пятничной тренировки и спрашивают, почему ты был восьмым, седьмым или шестым, хотя это не имеет значения. Они создают заголовки по результатам свободных заездов, хотя имя того, кто возьмет поул, не будет известно до субботы. А сама гонка – вообще в воскресенье”.

    Кими открывает третью за утро бутылку “Пенты”, очищенной воды, рекомендованной его физиотерапевтом Марком Арноллом. Она медленно усваивается организмом и не содержит посторонних примесей.

    Беру паузу, задумываясь о взаимоотношениях Кими с общественной составляющей его работы. Годовой бюджет «Феррари» превышает 400 миллионов евро. Из ряда вон выходящая сумма включает в себя спонсорские обязательства, продажи и маркетинг, фантазии и фигуры речи. Никто не видит глобальную картину, каждый видит ситуацию под своим углом, через замочную скважину. Но всё, что вы видите через эту дырочку, это два гонщика, один из которых неохотно выдавливает из себя одну-две фразы и чешет ухо.

    Швейцарский производитель элитных часов “Юбло” (Hublot) выделяет 40 миллионов евро. На запястье Кими ничего нет. Спрашиваю об этом, потому что меня волнует наглядное подтверждение огромных инвестиций. По словам Кими, он не может носить часы из-за раздражения кожи. Интересно, а что может вызвать раздражение у главы «Юбло». Кими объясняет, что носит часы в рюкзаке на случай, если ему надо быть на публичном мероприятии. Вспоминаю пресс-конференцию “Роллинг Стоунз” во время европейского утра в 1995 году. Генеральным спонсором тура был производитель автомобилей “Фольксваген”. Журналисты спросили тогда Мика Джаггера, что он думает об этой марке. Джаггер ответил, что предпочитает “Роллс-Ройс”.

    Голос Кими хорошо известен по телевизионным трансляциям. Он низкий, глубокий и хриплый. Таким он стал из-за аварии, в которую Кими попал пять лет назад. Он упал вместе с мотоциклом, травмировав шею о руль. Из-за этого его голосовые связки оказались повреждены и так и не смогли восстановиться до конца. Голос очень своеобразный.

    Минтту спускается вниз с шестимесячной Рианной на руках. По взгляду Кими я понимаю, что он хочет провести немного времени с женой и дочкой. Я выключаю диктофон и удаляюсь. Гуляю вокруг большого дома и думаю о том, как он сюда попал. Расстояние отсюда до Кархусуо в Эспоо составляет 2440 километров и 20 лет. Добираюсь до уборной на среднем этаже. Интерьер тут привычный, такой же, как и во всём доме – серо-чёрный. Возвращаюсь мыслями к самому началу карьеры Кими – моменту, когда он подписал контракт с “Заубером”. Молодой человек, бросивший курс механики в техническом училище, пристально смотрит на документ, сидя за столом в шикарном отеле маленького городка Рапперсвиль. Компанию за столом ему составляют его менеджеры Дэйв и Стив Робертсоны, владелец команды Петер Заубер и юрист. Ему предлагают 500 тысяч долларов в год и 50 тысяч за каждое заработанное очко. Парень, который сейчас подписывает этот контракт, живёт в доме, где даже туалет расположен на улице. Скоро это изменится. Он хотел достойно отплатить матери и отцу, поддержавшим его в начале карьеры и сделавшим это возможным.

    Минтту, Робин и Рианна уходят гулять. Мы продолжаем с того места, где остановились. “Ты знаменит не потому, что известен. Ты знаменит тем, что мало говоришь. Вызвана ли твоя молчаливость необходимостью бездумно повторять ответы на одни и те же вопросы, или же тебе неприятно говорить с незнакомцами?“. Кими не отвечает, но вместо этого выдает интересную мысль.

    “Даже плохие воспоминания могут быть хорошими. Каждый думает, что если ты не победил, это была плохая гонка. На протяжении многих лет было множество гонок, когда ты начинал с какого-то дерьмового места на решётке, скажем, с места “икс”, а затем становился пятым или четвертым. И ты прекрасно понимаешь, что никто не смог бы показать себя лучше, стартовав с того места, но никто не врубается в это. Ты красавчик, только если пришёл первым. Гонка могла быть адски скучной, но если ты пришёл под номером один, журналисты считают, что ты выдал мегавыступление. Ты можешь сказать, что это была тупая дерьмовая гонка, потому что остальные собрали все проблемы, какие только можно представить, а ты выиграл только за счёт невероятной удачи, но даже после этого они скажут, что ты был чертовски хорош. Это бессмысленно. И это означает, что плохие воспоминания могут быть хорошими. Люди думают, что только первое место имеет значение, хотя каждый в команде прекрасно знает о том, что при определенных обстоятельствах и четвёртое место – это здорово. Но нет смысла объяснять эти вещи, если люди хотят видеть только того, кто на подиуме. Итоговый результат – вот всё, что их интересует. У меня могут быть хорошие воспоминания о гонке, в которой я не финишировал, потому что всё складывалось очень здорово, пока не сдох мотор. Например, в 2002-м у меня постоянно отказывал двигатель, но, в то же время, у меня сохранилось множество хороших воспоминаний о том сезоне. Я многому научился, хотя всё шло не так. Простым зрителям не дано понять этого”.

    “Ты можешь сказать, что это была тупая дерьмовая гонка, потому что остальные собрали все проблемы, какие только можно представить, а ты выиграл только за счёт невероятной удачи, но даже после этого они скажут, что ты был чертовски хорош. Это бессмысленно”.

    Окидываю взглядом большую комнату и ищу хоть что-то, что скажет о славе, роде деятельности и звёздном статусе того, кто здесь проживает. Замечаю большую красную книгу на нижней полке журнального столика. В “Феррари” посвятили эту книгу Кими: в ней рассказывается о его победе в чемпионате 2007 года. Это напоминает мне об особом положении человека, лежащего на диване в спортивном костюме.

    Помимо обычных медиа, “Формула-1” окружена так называемой паддок-элитой: мега-селебрити, топовые знаменитости, рок-звёзды, бизнес-гуру, модники, первые дамы, министры. Все они хотят урвать свой кусок, свою крошку, свой ломоть. Кусок чего? То же самого, что и рядовой фанат из финского Пялькяне или из Токио: впечатлений, прикосновений, близости, памяти. “Я прикоснулся к кому-то, кто здоровался за руку с самой смертью”. Гонщики занимаются тем, чем не должны, но чем всё равно занимаются. Опасно? Да. Захватывающе? Без сомнений.

    Продолжение следует

    Перевод: Марина Ноженко

    Редактура: Мстислав Петров

    Помочь проекту можно здесь

    Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

    Источник: Fun Formula

    Добавить комментарий

    Спасибо!

    Теперь редакторы в курсе.